Проводился курс на поощрение предпринимательства, банковской системы, был основан новый Торгово-промышленный банк Сибири. Восстанавливались в своих правах владельцы национализированных большевиками предприятий, акционерные общества. Это делалось до Колчака и продолжалось при нем в освобождаемых регионах (владельцы, территориально отрезанные от своих предприятий Гражданской войной, получали право управлять ими через доверенных лиц). Отдельные предприятия могли по стратегическим соображениям передаваться в собственность государства только путем выкупа у владельцев (как это произошло с Черемховскими угольными копями под Иркутском), но никоим образом не конфискации. (Подобным же образом колчаковское правительство намеревалось выкупить в собственность государства всю добычу каменного угля в Сибири, включая Кузбасс).
Поощрялась инициатива, выражаясь сегодняшним языком, «малого бизнеса». Это относилось и к крестьянству. В Сибири, славившейся до революции развитой кооперацией, восстанавливались ее силы. Население приобретало облигации займов. Возрождалось частное кредитование промышленности (хотя главенствующую роль в условиях «постбольшевистской» разрухи играли государственные займы). Совершенствовалось сберегательное дело (так, держателям сберегательных вкладов была предоставлена уникальная возможность получать деньги с них в любой сберкассе города, в котором проживал вкладчик).

В письме к жене осенью 1919 года Колчак писал: «Моя цель первая и основная – стереть большевизм и всё с ним связанное с лица России, истребить и уничтожить его. В сущности говоря, всё остальное, что я делаю, подчиняется этому положению» (Военно-ист. вестник. Париж. 1960. № 16. Стр. 16).
Но несомненно и другое: демократия как способ управления была ему органически чужда, в особенности после событий 1917 года, связанных с плачевной деятельностью Временного правительства.
Тем не менее во многих вопросах управления и хозяйственно-экономической жизни правительство Колчака проявляло здравый смысл. С декабря 1918 года было отменено постановление Сибирского правительства о государственном регулировании хлебной, мясной и масляной торговли и разрешена свободная торговля ими «по вольным ценам» (государственная монополия на сахар была временно сохранена). И хотя перечисленные продукты после этого подорожали, но во всяком случае они перестали быть дефицитом для голодных очередей (как и в 1992 году).
Для координации деятельности правительства по вопросам финансов и снабжения было образовано Экономическое совещание (под председательством вначале самого Колчака, а затем министра Г.К. Гинса) с приглашением представителей банков, торговли, промышленности, кооперации, земств и городов (делегаты от этих отраслей избирались соответственно Советом съездов торговли и промышленности, Советом кооперативных съездов, земскими собраниями и городскими думами, а представители банков назначались их правлениями). Экономическое совещание имело право непосредственных докладов Колчаку, минуя председателя правительства.

"Быдло
2009-04-21 21:36:08
Гость  Дети, кинА насмотрелись?
Позор Колчаку!!!"====================================================
Извините, но Вы самопровозгласились Быдлом!
Как отмечали мыслители прошлого(на воротах концлагеря): - "Каждому своё!"

По поводу празднования Первого мая в 1919 году кадетская «Сибирская речь» писала:«По улицам Петрограда, по улицам оскверненной и замученной Москвы сегодня бродят с красными флагами жалкие толпы советской челяди. Комиссарские латыши, китайцы и наши отечественные отбросы в рядах красной гвардии маршируют по Невскому и по Тверской. Перед наскоро построенными памятниками Карлу Марксу и другим великим учителям разбоя сегодня пляшут сарабанду красные бесы. Там, в Москве и Петрограде, сегодня праздник Красного Дьявола… Он клялся, что правы только надежды на земное счастье, которое все – в равенстве у полного корыта…Великий обманщик показал, наконец, фокус, которым так долго тешил воображение черни… Земля залита кровью. Человек замучен и загнан… Дети Сатаны внушили ему соблазнительную мысль восстать против законов хозяйственного сотрудничества людей. Мщение природы обществу не замедлило прийти в образе голода, который терзает его тело, в образе смерти… Воистину несчастливы эти верующие в Сатану, которых Троцкий приобщает кровью жабы… У жалкого разбитого корыта сегодня топчется несчастное, голодное, вымирающее стадо… Но Тот, Кто справляет сегодня праздник в Москве и Петрограде, отменно доволен. Вечный Шутник, Козлоногий, он заливается неслышным дребезжащим смехом… Вечный Шутник знает, что его сила на земле только на срок… а пока незрячие… сегодня будут справлять Его праздник. Гнусавыми голосами споет ему сегодня приветственную речь социалистическая рать, на всякий случай отделив себя на вершок от большевиков… От всей души пожелаем простым и в сущности неплохим людям, чтобы 1 мая 1919 года было для них последним искушением поклоняться Великому Шутнику» (Сибирская речь. 1919. 1 мая)

Немногим лучше была ситуация в городском самоуправлении. Прошедшие весной 1919 года по Сибири выборы в городские думы показали крайне низкую активность избирателей: лишь 25–30 % приняли участие в выборах. И это – в условиях революции! А ведь, казалось бы, выборы проводились на вполне демократической основе. На основании правил о выборах гласных городских дум от 27 декабря 1918 года, в них участвовало все население, в том числе и женщины, чего не было до революции (по-прежнему лишались избирательного права только военные, милиционеры и монахи). Тем более жалкими оказались результаты.
К тому же в земствах и городских думах было немало эсеров и меньшевиков, связанных с подпольными организациями своих партий, боровшихся против Колчака. Местами, хотя и в меньшинстве, они даже преобладали в этих учреждениях (из крупных городов – в Иркутске), занимаясь не столько местными хозяйственными делами, сколько политиканством.

Мусёна, мне никогда не "кажется", я точно знаю, что Таланта там нет, но и у БЕСталанных - есть поклонники...

Во, Туземец, видал? быдло оно и есть быдло!
Надо отметить, что для такого недоверия к демократии имелись все основания. Отсутствие демократических традиций, малограмотность населения сказывались постоянно. Даже сегодня, при поголовной грамотности, выборы в России проходят в обстановке политической апатии, а основная масса народа плохо разбирается в политических программах различных партий. Что же говорить о том времени, когда больше половины населения страны было вообще неграмотным?!Одним из ярких примеров неподготовленности общества к демократии стала деятельность новых земских и городских учреждений местного самоуправления, избранных на основе всеобщего избирательного права (кроме того, наряду с традиционными губернскими и уездными земствами появились и волостные). Вопреки радужным ожиданиям интеллигенции, как отмечала сибирская пресса колчаковского периода, состав новых земств, по сравнению с дореволюционными цензовыми земствами, оказался не только непрофессиональным, но и вообще невежественным. Получившие преобладание крестьяне рассматривали свое депутатство не как право участия в гражданском самоуправлении и решении важных общественных дел, а как возможность приобретения различных льгот лично для себя. Первый демократический «блин» выходил «комом»… Да о чем здесь говорить, если точно так же поступают и многие сегодняшние «народные избранники», более «просвещенные», чем тогдашние крестьянские депутаты?!

Дети, кинА насмотрелись?
Позор Колчаку!!!

Не за что, Туземец! Да ладно, раз уж завелся - накидаю еще немного, "про запас"

«Что такое демократия? – задает вопрос адмирал и сам отвечает на него: – Это развращенная народная масса, желающая власти. Власть не может принадлежать массам в силу закона глупости числа: каждый практический политический деятель, если он не шарлатан, знает, что решение двух людей всегда хуже одного… наконец, уже 20–30 человек не могут вынести никаких разумных решений, кроме глупостей».
Здесь показателен чисто военный подход к политическим вопросам – по принципу Наполеона: «один плохой главнокомандующий лучше, чем два хороших». Свидетельство управляющего делами колчаковского правительства Г. Гинса:
«До последнего времени адмирал больше всего ненавидел «керенщину» и, может быть, из ненависти к ней допустил противоположную крайность – излишнюю «военщину» Гинс Г.К. Указ. соч. Стр. 10) («керенщиной» – по имени бывшего главы Временного правительства – в те годы называли политику дряблой и безвольной демократии).
Показательно и то, что Колчак отменил празднование самой годовщины демократической Февральской революции, более того, были даже запрещены митинги и манифестации в ее честь. Мотивировалось это тем, что рано подводить итоги революции, обернувшейся большевистским переворотом. Впрочем, либеральная пресса высказывалась по этому вопросу еще резче. «Сибирская речь» писала, что эту годовщину «уместно помянуть… во всенародном стыде и молчании» (Сибирская речь. 1919. 14 марта)