Константин Кинчев (Панфилов Константин Евгеньевич)

знаешь господь,если это посредственная музыка-то тогда вообще не стоит музыку слушать

Музыка на любителя...Лично я голосовать ни за ни против не буду.

Крутояр, да лесная река
Помнит дым становых костровищ.
Как столбили одно на века,
Да гнушались поденщины тыщ.
Знали сладкой полынь-лебеду,
Словно зори, перечили снам.
Вероломных учили по льду,
Да секли кочевых по полям. Нынче злоба да спесь,
Каждый сам себе брат.
Нас, как прелую взвесь
Половодье дробит в перекат.
Память путает хмель
Трын-травой, как с куста.
И только смерть, все ведет параллель -
В жизнь без креста. Серым бархатом кутал туман,
Млечный путь по озерам топил,
Когда ширил края атаман,
От Урала до Южных Курил.
Разгоняли по облаку хмарь
Над землей, что собрали в одно.
На восток поднимали алтарь,
Да рубили на запад окно. Каждый третий не мертв и не жив,
Каждый пятый по подвигам - зверь.
Не достроив и недолюбив,
Лбами долбим закрытую дверь.
Причитаем да долю клянем:
"Что нам делать, и кто виноват?",
По пожару все пляшем с огнем,
Поджигая вокруг все подряд.

Он проходит сквозь нас, подчиняя нас себе,
Возможно, это его помощь тебе и мне,
Ведь он стоит тверже, а, стало быть, прав,
Но всегда ли тот прав, у кого много прав?
Как ни странно, этот вопрос
Занимает меня всерьез.
Я слегка озадачен, немного смущен,
Но сейчас его время и игру ведет он.
Атеист-твист.
Он считает: раз, два, три, четыре, пять, шесть.
Он говорит: там ничего нет, есть только здесь.
Он прекрасный оратор - это его хлеб,
Но он танцует этот твист, когда я пою rap.
Что ж, конечно, как ни крути,
В мире есть семь, в мире есть три.
Я согласен, действительно есть,
Но я позволю вам напомнить, что есть еще шесть.
Атеист-твист.
Я никак не успокоюсь, а пора бы уже устать,
Залезть в постель и преспокойно спать,
А во сне увидеть снова этот сон,
Как сквозь нас пробирается он.
Как он идет подчиняя нас себе,
Возможно в этом его помощь тебе и мне,
Ведь он стоит тверже, а стало быть прав,
Но всегда ли тот прав, у кого больше прав.
Атеист-твист.

Шестой лесничий мёртвого леса...
О, небеса!
Здесь не до смеха, не до фиесты
И не до сна.
Всех поднимая звонкою флейтой -
Тень под глаза, -
Шестой лесничий,
Шестой лесничий что-то сказал.
И заревели истошно глотки:
"Всех причесать!"
И глохли тонкие перепонки.
"Лечь! Встать!"
А когда вышел грозный хозяин,
Нервно упали ниц.
Их спины стоили ровно столько,
Сколько пергамент лиц.
Не совладать с простым сюжетом -
Только каприз.
Нас поднимали во всю сонетом,
Мы же стремились вниз.
И имена героических песен,
Ваших тарелок слизь...
Шестой лесничий,
Шестой лесничий
Здесь.
Ну-ка брысь!

Мало-помалу, но, чем дальше в лес,
Тем громче плач.
Шли по земле, не касаясь небес,
Вор да палач.
Каждому с рожденья было равно дано
Смеха да слез,
Ты только, знай, выбирай по себе ремесло,
Как повелось.
Их зачинали в космический час,
Под стольный салют,
А над страной сиял указ,
Разоблачающий культ.
Время ракетой летело вперед,
А впереди - коммунизм,
Славься, Отечество! Гуляй, народ!
Вот это жизнь!
Годы текли не по дням - по часам,
Парни росли.
Ветер поплевывал пылью в глаза
Поросли.
Долго ли, коротко ли до ножа
Детворе.
Сладко спят пьяные сторожа
На дворе.
И завертелось, и началось!
Эх, мать-канитель!
Строил хитро за вопросом вопрос
Следователь.
Первый в отказ, а второй на него,
Мол, так-перетак.
Ну, и раскрутил корешка своего,
Сам, знать, не дурак.
Утро на ощупь,
Солнце в глазок,
Через щель ветра глоток.

Подворотни растили их,
Чердаки заменили им дом,
Каждый из них ненавидел крыс,
Каждый из них был котом.
В новых районах большого города
Война... это закон.
Каждый из них знал свое место,
Когда вставал район на район.
Им пели сладкие песни,
Каждым словом умножая ложь,
Но когда слова пахнут блевотиной,
В дело вступает нож.
Уличный цирк в рабочем квартале -
Это ли не поле чудес?
Каждый из них был далеко не ангел,
В каждом из них жил бес.
Армия жизни - дети могил.
Армия жизни - сыновья помоек и обоссанных стен.
Армия жизни - солдаты дна.
Армия жизни помнит о том, что на Земле никогда
Не прекращалась война.
Война.
Фонари под глазами черных окраин
Заштриховали их день,
Каждая помойка им была баррикадой,
Каждая витрина - мишень.
В кодексе чести любой подворотни
Нет места слову "любовь".
Если каждый станет о любви слагать песни,
Кто за любовь прольет кровь?
Им так не хватало солнца,
Но ночь была с ними на "ты".
Вы их называли "шпаной",
Они вас называли "менты".
Сытый голодному не товарищ -
Это аксиома, верь не верь.
Каждый из них был постоянно голоден,
В каждом из них пел зверь

Не помню точно, но кто-то сказал, будто rock-n-roll - это он.
В комплексах рождается спесь, не больше того.
Я помню время, когда всякой струне не давалось шанса на звон,
И каждый звук мечтал умереть за естество. Нас было мало, Макар был прав - в битвах крепла горечь потерь.
Рок тогда граничил с тюрьмой, но ждал перемен.
По ритму Майка, по аккордам Б.Г. я приоткрывал эту дверь
И как Цой, раскачивал ночь пульсацией вен. Мы движемся по струнам сердец,
Считая ночи, днем.
Нас мало, но пока мы в пути
В нас горит открытым огнем
Rock-n-roll. Мы были вместе по законам войны, - каждый на своем рубеже,
Мы меняли правду на боль, - так было легче дышать.
Когда один из нас срывался в пике на очередном вираже,
Мы просили не голосить и не провожать. Огнем СашБаша не насытилась жизнь, по Чуме тоскует металл,
Пульс Крупы - "Я остаюсь" не изменить.
Ори им Гарик, болью выплесни "Плач", как Ревякин сердцем сказал:
"Когда задуют наши костры, вас станет знобить". Шевчук,Шахрин, Борзыкин, Ник Rock-n-roll, Шклярский, Ай-яй-яй, Рикошет,
Летов, Григорян, Чистяков, Свин, Паращук.
Васильев, Фёдоров, Самойловы, Чиж, Скляр, Бутусов, Янка, Паштет,
Князь, Галанин, Чача, Горшок, Чёрт да Паук.
Конечно, это явно не все, в перечне достойных имен,
Кто сумел наполнить сердца болью струны.
Не помню точно, но кто-то сказал, будто rock-n-roll - это он
И я решил поставить вопрос: - а кто тогда мы?

кто эт против проголосовал?выйди,аргументируй

Облака
прячет в осень туман,
Над водой
золотой караван.
По лесам
Заплутали дожди,
С ними я,
До капели не жди.
Опять игра, опять кино,
Снова выход на бис.
Плетёт судьбу веретено
За чертою кулис.
Когда-нибудь замедлить бег
И, уже не спеша,
Увидеть, как берет разбег
Душа…Снег летит,
кружит время метель,
Над землей -
белая канитель.
По весне
ливни ринутся в бой,
С ними я
возвращаюсь домой.